Открыта подписка на второе полугодие 2020 года на газету "Сибиряк". Цена - 548 руб. 10 коп. Оставайтесь с нами!

Тема дня: НОВОСТИ

3 июля 2020

С праздником,
сотрудники ГИБДД!


Уважаемые сотрудники ГИБДД!
В Омской области продолжается масштабная деятельность в рамках национального проекта «Безопасные и качественные дороги»: ремонт магистралей, установка новых знаков и светофоров, обустройство остановочных павильонов.
Однако залог безопасности на дорогах – это не только состояние проезжей части, но и постоянная профилактическая работа с водителями и пешеходами. Вы добросовестно и ответственно ее выполняете.
Благодарим вас за службу и поздравляем с профессиональным праздником! Новых успехов вам!


Губернатор
Омской области
А. Л. БУРКОВ.

Председатель
Законодательного Собрания
В. А. ВАРНАВСКИЙ.


8 июля - Всероссийский
день семьи, любви и верности


Уважаемые омичи!
Поздравляем вас с праздником! Семья, любовь и верность – это то, в чем для большинства людей кроется секрет счастья. Когда человека окружает атмосфера добра, теплоты и поддержки, созданная близкими, ему не страшны никакие жизненные невзгоды и любые цели достижимы. В счастливой семье растут счастливые, спокойные и уверенные в себе дети.
Покровителями домашнего очага на Руси издавна были святые Петр и Феврония Муромские, в день памяти которых отмечается Всероссийский день семьи, любви и верности. Их союз, который держался на глубоких взаимных чувствах, стал символом супружества.
Желаем всем семейного счастья и любви! Пусть в Омской области крепких и дружных семей с каждым днем становится больше!


Губернатор
Омской области
А. Л. БУРКОВ.

Председатель
Законодательного Собрания
В. А. ВАРНАВСКИЙ.

Без вины виноватый

---

Дважды репрессированным оказался Леон Стурис


Без вины виноватый Скорбная дата отзывается неутихающей болью в сердцах миллионов людей, заставляя вновь переживать давнюю горечь утраты родных и близких.
Пик репрессий пришелся на середину 30-х годов. Победившие в самой страшной в истории человечества войне были уверены, что кошмар позади. К сожалению, это были иллюзии. Репрессивная машина сталинизма сделала лишь короткую передышку и заработала с новой силой. Агонией сталинского правления называют новый виток репрессий конца 40 - начала 50-х. «Вождем» были спровоцированы так называемое «ленинградское дело», «дело врачей-отравителей», антисемитская кампания и другие. Летом 1946-го начинают кампанию борьбы с «мелкобуржуазным индивидуализмом» и «заграничным влиянием».
Миллионы отбывали наказание в лагерях – «цепляли» оставшихся. В жернова репрессий попадали молодые люди. Один из них - Леон Стурис.


Обвинение

«Мои одноклассники написали, что я пропагандировал западный образ жизни, так как имел пластинки и патефон и учил одноклассников танцевать танго, блюз и слоуфокс, выделялся знанием литературы западной, одеждой и прической» (из воспоминаний Л. Я. Стуриса).

«Показал одноклассникам, среди которых был сын начальника милиции, фотографии из Латвии, этого оказалось достаточно, чтобы его уволили с работы и исключили из школы» (из воспоминаний сестры Аусмы).

На фоне современной раскованности молодежи и свободы нравов подобные обвинения вызывают по меньшей мере недоумение.

- Показания соучеников появились уже после ареста, - вспоминает рассказы отца Елена Леоновна Стурис. – А поводом для него стали написанные Леоном на латышском языке два стихотворения – «Латвия» и «Начало». Нет, он их нигде не читал, никому не показывал, не пытался распространить. Просто отправил по почте в Латвию другу Теодору. В Омске письмо вскрыли…

Все это в совокупности «потянуло» на семь лет - за антисоветскую агитацию вчерашнего школьника решением Особого совещания осудили по 58-й статье.

Дважды репрессированный

Репрессивная мера была уже не первой в его судьбе. Всего два года прошло с того дня, как семья Стурис – в числе депортированных из Латвии более 43 тысяч человек – была выслана в далекую Сибирь.

Вот воспоминания его единокровной сестры Аусмы: «И опять в памяти хмурое утро 1949 года… Из родного хутора отца мы изгнаны. Обитаем в хуторе Озолы… Против хутора, через дорогу, шумит молодая сеяная хвойная чаща – выпестованная отцом в молодости. Уже за полночь, но в стороне большака не смолкает гул автомашин. «Кажется, правда о высылке», - говорит отец. «Что брать – все уже отобрали. Даже здоровье оставил в работе, вот – на костыли встал. Дети еще школьники. Неужели таких куда повезут?» - задумчиво говорит мать. И ложимся спать.

Через короткое время просыпаемся: в дверь гулко стучат. Зажигаем свет. Время – два часа 30 минут. Смотрю в одно окно, другое, за которым – человек с винтовкой. Вошедший уточняет, кто мы такие. Потом говорит: «Все в порядке. Даем вам 20 минут времени, складывайте вещи и поехали…» - «Куда?» - спрашивает отец. - «Узнаете после». Если бы спросили: «почему?» - ответ звучал бы: «во имя ликвидации буржуев как класса…»

Как отец Леона стал «буржуем»

Задолго до описываемых событий, в самом начале XX столетия, в латышском хуторе Баби жила большая и дружная семья Каспара Стуриса: пятеро сыновей и три дочери. Братья не сторонились политики, были пособниками волнений, социал-демократами, распространяли и печатали листовки на гектографе. В итоге вынужденной эмиграции братья оказались в Америке. Спустя несколько лет из Латвии пришел призыв отца: кому-то из братьев вернуться, чтобы продолжить семейное земледельческое дело. На семейном совете было решено: поедет Ян – как самый хозяйственный.

Яну было хорошо за 40, когда он впервые женился. Первая супруга рано ушла из жизни, оставив двоих малолетних детей – Леона и Моллию. В результате второй женитьбы на свет появилась Аусма.

В начале 40-х годов в хозяйстве Яна Стуриса было немало земли, пашни с садом, посеянного им самим хвойного леса. 25 марта 1949 года утром этот лес тихо пел свою привычную песню. А его хозяина везли в Сибирь.

В изгнании

- Ехали в скотских вагонах ровно две недели, - вспоминает Аусма. – Поскольку старших детей забирали из Вентспилса после полуночи (там они учились в гимназии, Леон – в 12 классе, а Моллия – в 8-м), их заточили в первый вагон. А мы оказались в середине состава. Соединиться разрешили только в Марьяновке – на конечной остановке (по настойчивой просьбе отца – он неплохо говорил по-русски). Девятое апреля, но снег еще не тает. Нас размещают на подводе, запряженной волами. Поздно ночью достигли нового места обитания - деревни Мумка, одного из беднейших колхозов Шербакульского района. В первую ночь разместились в клубе. С утра, кажется, все люди деревни собрались сюда, чтобы посмотреть, как выглядят те, о которых слышали немало страшных рассказов. Правда ли, что привезли дикарей, преступников и фашистов? Чувствуем себя, как обитатели зоологического сада… Все же добрые люди не отказывают нас принять. Хотя из пластов построено жилище наших молодых хозяев, мы в тепле и под крышей. Через неделю местные жители ранее слышанное о латышах вспоминали, как злое предание… Рабсилы в нашей семье было мало: отец – на костылях, мы с Моллией - еще девчонки. Выжили благодаря полмешку муки и паре кусков копченого мяса, что из наших запасов кинули нам в повозку забиравшие нас люди.

Непохожий на других

Старшему сыну очень хотелось окончить среднюю школу. Увлечение шахматами сблизило его с директором школы имени Горького, и спустя три месяца семья переехала в райцентр.

Так в Шербакульской школе появился парень с экзотическим именем Леон (сказалось увлечение его матери французскими романами). Но необычным было не только имя…

Без вины виноватый Вспоминает Евгения Алексеевна Кабанова, почетный гражданин Тарского района: «В 9 или в 10-м классе в нашем коллективе появился Леон. Класс был дружный, ребята добрые, неизбалованные, все из семей, которым довелось узнать, почем фунт лиха. Леона приняли очень хорошо. Он был высокий, статный, с явно прибалтийским типом лица… Он несколько отличался от наших ребят: все они были типичными сельскими мальчишками, а за спиной Леона – чувствовалось – был некий фермерский опыт, знания, умение управлять сельхозмашинами. Он показывал нам фотографии фермы. Из класса он ближе всех сошелся с Петром Шишом и Виктором Гордиенко. Леон бывал у нас дома… мне кажется, я ему нравилась… ему хотелось научить меня хорошо играть в шахматы. Он был сдержанным, воспитанным человеком, всегда во всем вел себя достойно. Папа выделял его из всех наших с сестрой одноклассников, он симпатизировал ему, отмечая основательность, скромность поведения».

Но каким еще мог быть парень, до десяти лет живший на территории свободной Латвии, только перед самой войной вошедшей в состав СССР? По воспоминаниям Леона, все члены семьи были с характером и своими взглядами на жизнь, что, конечно, отражалось в манерах поведения, внешности, даже взгляде. А весь уклад жизни воспитывал в советских людях принцип: жить как можно более неприметно, не высовываться ни в чем, быть как все. И слепо выполнять указания начальников. Такими было легче управлять. А независимость и чувство собственного достоинства ох как не вписывались в облик «строителей коммунизма»!

Арест

Рассказывает Аусма Стуре: «К нашему дому, что на улице Ворошиловской, подъехал грузовик, из которого высадили Леона, в доме все перерыли, искали якобы оружие и передатчик, так как Леону было предъявлено обвинение в шпионаже и антисоветской пропаганде. Потом его увезли, и, как бы мы ни старались что-либо узнать о его судьбе, никаких сведений нам не давали. Спустя восемь месяцев получили весточку от Леона из города Свободный, что на Дальнем Востоке: он сообщал, что приговорен к семи годам лишения свободы…»

А вот как вспоминал об этих событиях сам Леон Янович: «В момент ареста, в мае 1951 года я работал молотобойцем Шербакульской МТС. Был заключен сначала в «одиночку» внутренней тюрьмы КГБ, расположенной во дворе здания против теперешней администрации губернатора. После первого допроса стало ясно, что увольнение с должности лаборанта неслучайно. Полагаю, что КГБ заинтересовался мной по инициативе одной из учительниц, брату которой, отчисленному из института, приглянулась моя должность… Тогда и были собраны показания одноклассников. После окончания следствия меня перевели в тюрьму на улицу Орджоникидзе, где я несколько месяцев дожидался решения Особого совещания… В Свободном работал на авторемонтном заводе, где ремонтировали самосвалы ЗИС-585 для золотых приисков…На заводе был высококвалифицированный персонал, преимущественно осужденные по 58-й статье, много интеллигенции. Режим в лагере при заводе был нормальным, никаких «авторитетов» в зоне не было. Я близко познакомился с летчиком, полковником Генштаба О. В. Соболевским, который занимался со мной высшей математикой. Знания электротехники получил от инженера К. К. Бутаева, тоже москвича. За три с половиной года мне присвоили шестой разряд электромонтера».

- Злости на судьбу у отца не было, он воспринимал годы заключения как определенный этап жизни, - говорит Елена Леоновна. – С благодарностью вспоминал встреченных там людей, оказавших на него влияние. Культ знаний в нашей семье всегда был незыблемым. Уже после освобождения он получил среднее, а затем и высшее образование. Его пытливый ум и характер всегда двигали его вперед.

По решению суда, ему, заболевшему гипертонией, сократили срок наполовину. После смерти Сталина грянула амнистия…

Шлейф неблагополучия

Он преследовал Леона Яновича всю жизнь. В начале 60-х в числе других молодых специалистов его пригласили в Калачинск – на строительство нового элеватора. Это единственный объект такого масштаба за уралом, на котором все работы по запуску в эксплуатацию были выполнены самими разработчиками предприятия под руководством главного инженера Л. Я. Стуриса. Масштаб личности этого специалиста не мог остаться незамеченным: на его счету – масса рационализаторских предложений, кроме русского и латышского он хорошо владел английским и немецким языками. Предложения следовали одно за другим: на руководящие должности в управлении сельского хозяйства области, в Министерстве сельского хозяйства страны. Но все перечеркивали скупые строчки анкеты…

Его сын Юрий, инженер омского завода имени Карла Маркса, случайно услышал о себе в разговоре: «Его можно использовать только на периферии». Смысл слов дошел до молодого человека лишь тогда, когда стала известна отцовская история.

Реабилитирован Л. Я. Стурис лишь в 1989 году.

Шахматы

- Как-то в разговоре Леон сказал: «Всему, что достигнуто в жизни, я обязан шахматам», - вспоминает Аусма.

- Отец участвовал во всевозможных шахматных турнирах, играл по переписке, имел звание кандидата в мастера спорта по шахматам, – говорит Елена Леоновна. - Легко играл вслепую – без доски - с нами, детьми. Благодаря шахматам он и с мамой нашей, Раисой Кирилловной, учителем начальных классов, познакомился: они играли в одной команде. Увлеченность шахматами впоследствии помогала ему идти по жизни и принимать решения в самых сложных ситуациях. Он обладал энциклопедическими знаниями в самых разных областях, так что мы, дети, со всеми вопросами шли к нему и получали консультации самого высокого уровня.

Ирина СЕРЕБРЕННИКОВА.

НА СНИМКАХ: Леон Стурис в г. Свободный в 1952 году.
Леон, Моллия и Аусма, 1940 год.

Фото из архива семьи Стурис.
Просмотров: 771   | Комментарии (0)